ч.1. Первое путешествие по Русскому Северу – Соловки 1970 г.

Это была моя первая длительная поездка. Оглядываясь сейчас на тот далекий 1970 год,  понимаю, что это, скорее всего, было похоже на авантюру. До этого приходилось ездить на день по Подмосковью или выезжать на несколько дней с ночевкой в палатке, как правило, на одном месте. На предстоящий отпуск я наметил поездку на Север. Сходил в Московский дом туристов, почитал литературу, посмотрел разработки маршрутов. Вся эта подготовка началась ранней весной и, чем больше я втягивался, в «тему», тем больше росли мои аппетиты. Я раньше вообще не бывал севернее Ленинграда. Но это большой город, где можно устроиться на ночлег, и проблем с питанием нет.

А здесь мне предстоял длительный поход на Соловки, на приток реки Кеми бурную и богатую порогами Охту, жемчужину Русского Севера – Кижи. Но, сидя в теплой московской квартире на Ленинградском шоссе, мне и этого казалось мало. Ведь в том же районе, рядом, если судить по карте, находится Ладожское озеро и легендарный остров Валаам. По описанию получалось, что попасть на Валаам можно через Сортавалу, пограничный город на северном берегу Ладожского озера. Остается еще добавить только, что ехать я собирался один.

Полным ходом шла подготовка походного инвентаря, одежды и пропитания. Тогда в Москве продавалась югославская тушенка в маленьких баночках. Она, по моим планам, должна была составить основу. В качестве гарнира планировались макароны, и даже молодая картошка. Июль наступил достаточно быстро. Мурманский поезд отправлялся поздно вечером. Все было собрано, и я прилег отдохнуть перед выходом. Моя супруга Раиса, которая оставалась дома с нашей девятилетней дочкой Аленкой, разбудила меня и я, «запрягся»  в рюкзак, взял в руки этюдник и сумку с продуктами в дорогу и пошел к метро Речной вокзал. По дороге я понял, что весь этот груз не для меня. Но отступать уже было некуда. И через два часа скорый поезд Москва — Мурманск уносил меня от Москвы в желанную неизвестность.

Маршрут мой начинался от станции Кемь. Поезд прибыл вечером. Я нашел остановку автобуса, который должен был доставить меня на пирс, от которого отправлялся на Соловки теплоход Лермонтов. Чтобы утром попасть на первый рейс, я стал ждать последний автобус. Следом за мной к остановке подкатил коляску с байдаркой молодой мужчина с женой.  «На Соловки?» спросил он, «Откуда?».  «Из Москвы» ответил я. «О, Земляк! Едем вместе» продолжал он свой монолог – диалог. Они с супругой так же решили провести ночь на пирсе.  «Все туристы мыслят одинаково» подумал я. А заявление «Едем вместе» не воспринял всерьез. Завтра прибудем на Соловки и пойдем каждый своей дорогой. Но время показало, что я был не прав, и познавали соловецкую землю мы вместе.

Но все по порядку. Вскоре подошел автобус, и мы поехали к берегу Белого моря. Была белая ночь и жизнь на улицах Кеми, несмотря на поздний час, продолжалась. Запомнилась игра в волейбол на перекрестках улиц этого небольшого городка. Игорь, так звали моего попутчика, пояснил мне, что название городу дал Петр первый, который ссылал сюда своих провинившихся приближенных «к какой-то матери». Вскоре мы оказались на берегу моря. Была теплая ночь, и мы устроились в спальных мешках прямо на бревнах, в огромном количестве наваленных кругом.  Я довольно быстро уснул, но спал беспокойно, т.к. всю ночь где-то недалеко трактор ворочал эти бревна.

Утром оказалось, что место ночевки мы выбрали удачно и утром проснулись  рядом с причалом парохода. Основная партия туристов,  очевидно, провела ночь в зале ожидания вокзала в Кеми и приехала только утром.

СОЛОВЕЦКИЙ ВЕЧЕР (этюд) 1970 г.

Мы взяли билеты и оказались на палубе Лермонтова и через некоторое время  увидели на горизонте панораму Соловецкого монастыря, который стремительно приближался к нам, открывая во всей своей красоте и мощи свои непреступные стены, которые смогли выстоять против всех попыток вооруженного захвата врагами Государства Российского. Соловецкий ансамбль поражает своей величественностью и грандиозностью. Это Северная сказка, поднимающаяся из волн Белого моря.

 Несколько слов об истории Соловецкого монастыря. Соловецкий архипелаг состоит из шести  островов. Самый большой из них Большой Соловецкий (длина 24.7 км., ширина 15.8 км., на острове около 400 внутренних озер, 54 из которых соединены каналами).  Пешком и на байдарке я побывал на всех крупных Соловецких озерах, но до сих пор не могу представить себе, как на такой небольшой площади располагается такое количество озер.  В пятнадцатом веке сюда пришли монахи Кирилло-Белозерского монастыря и возвели первые постройки скита, где в шестнадцатом веке в эпоху Иоанна Грозного появилась необходимость защиты молодого Русского государства от внешних врагов: татарского ханства и враждебных западных соседей, стремившихся ослабить растущую мощь Руси. Для обороны создавались монастыри-крепости. Образцом такого строительства и явился Соловецкий монастырь. Он имел огромное стратегическое и торговое значение, т.к. стоял на пути развивающихся торговых сношений Руси с Западом через Северную Двину и Белое море. Первыми каменными постройками были Успенский собор с Трапезной палатой (1552-1557 гг.). Центром ансамбля является построенный безвестными русскими мастерами храм — Спасо-Преображенский собор (1558-1566 гг.). В то время у монастыря еще не было внешних стен, поэтому собор строился как крепость-храм, выполнявший функции бастиона, способного защитить от внешних врагов. Собор производит огромное впечатление. Массивные стены, выложенные с откосом, придают впечатление неприступности и суровости, хорошо гармонирующей с окружающим северным пейзажем.

Стены Соловецкого монастыря возведены в 1584-1594 гг. В плане он представляет пятиугольник с огромными круглыми тридцатиметровыми башнями, выложенными из гранитных валунов, размер которых  у основания равен человеческому росту. Высота стен около 10 метров, толщина достигает 6 метров. Во время Крымской войны 1853-1856 гг. Соловецкий монастырь был обстрелян двумя английскими судами. Могучие монастырские стены легко выдержали мощный артиллерийский обстрел, и, не добившись успеха, суда ушли в море, оставив на берегу около 300 неразорвавшихся ядер.

Соловецкий монастырь (этюд) темпера 1970 г.

В любую погоду и в любое время года весь ансамбль Соловецкого монастыря представляется как произведение самой природы, прекрасно сочетающееся с окружающим ландшафтом.          

После, выхода на берег, «парадом» командовал мой попутчик Игорь. Расскажу коротко о нем и его супруге Ирине. Игорь оказался на редкость интересным и начитанным человеком, который принципиально нигде постоянно не работал. Он то работал фотографом, то возил экскурсии по древним русским городам. Его основным маршрутом был Ростов Великий, а также Владимир и Суздаль. Ирина работала в книжном магазине на улице Горького рядом с Моссоветом. Впоследствии я часто бывал у них дома и часами просматривал редкие издания в их домашней библиотеке. Особенно меня, как начинающего художника, интересовали прекрасно иллюстрированные альбомы художников. У них была огромная коллекция импрессионистов и постимпрессионистов. Все это были западные издания с великолепной полиграфией. Именно тогда, общаясь с Игорем я познакомился с творчеством импрессионистов, прочел много книг о их жизни и творчестве. Я остался реалистом в своем творчестве, но понял и пересмотрел свои взгляды на значение цвета в живописи.

У Игоря было с собой рекомендательное письмо к директрисе  Соловецкого Музея-заповедника, поэтому она любезно согласилась провести нас по территории монастыря и подробно рассказала об истории и показала самые интересные достопримечательности.

Далее мы отправились самостоятельно к озеру, собрали миниатюрную двухместную байдарку «колибри» и сначала Игорь отвез Ирину и свои вещи на Щучье озеро, где было решено устроить лагерь, а затем приехал за мной.

Наша стоянка на Щучьем озере. Соловки 1970 г

Так началось наше путешествие по Соловецким озерам и каналам. Я уходил по берегам озер и каналов, сделал ряд эскизов, поднимался на многочисленные холмы, чтобы полюбоваться «голубыми глазами озер». Когда была свободна байдарка, я проникал по многочисленным каналам в другие маленькие и большие озера, делал этюды прямо из лодки, так меньше досаждали комары.

я на байдарке

Соловецкие каналы – это или естественные протоки между озерами, или рукотворные. Поражает то, что большинство из них имеют  укрепленные бревнами берега, а ширина иногда так мала, что даже на «колибри» невозможно развернуться. На старых гравюрах есть виды, показывающие, что по некоторым каналам раньше монахи передвигались на маленьких пароходиках. Когда идешь на байдарке по небольшим каналам, то создается впечатление, что над тобой нависает зеленый шатер из веток берез,  склонившихся с обоих берегов, и все это отражается в почти неподвижной воде.

Заброшенный соловецкий канал (этюд) 1970 г.

Однажды, передвигаясь пешком, я взобрался на высокий зеленый холм, чтобы сориентироваться на местности. Когда я добрался до вершины, передо мной оказался огромный заяц, который, очевидно тоже поднимался на этот холм, но с противоположной стороны. От неожиданности мы на мгновение застыли друг против друга. Заяц опомнился раньше меня и, что удивительно, бросился наутек не от меня, а в мою сторону, чуть не сбив меня с ног.

Иногда Игорь вечером уплывал ловить рыбу на Щучьем озере, и тогда мы имели к ужину уху из щуки, что сильно разнообразило наше меню. Запомнилось фирменное блюдо Игоря. Это был «кофе с дымком». В кипящий в котелке кофе,  погружалась головешка, добытая из костра, раздавалось громкое шипение, из котелка  обильно шел пар. После этого кофе приобретал легкий привкус костра. Но больше всего в этом действе меня умилял детский восторг этого, не малого роста, мужчины, который по детски радовался, кричал, нарушая тишину этих прекрасных мест.

Одно из самых  сильных  впечатлений  произвели на меня, как на художника, вечера, когда садилось солнце, и в какой-то момент последний луч высвечивал противоположный берег озера и так же быстро погасал и наступали сумерки. 

Последний луч. Щучье озеро на Соловках. (этюд) 1970 г.

Однажды рано утром, пока Игорь с Ириной еще спали, я отправился на байдарке встречать рассвет. Подойдя к берегу, я решил выйти, и, ухватившись за свисающую ветку, стал подниматься, байдарка вмиг перевернулась, и я оказался по грудь в воде. Вернув лодку в нормальное положение, я стал соображать, что могло выпасть в воду, и тут же сообразил, что нет фотоаппарата, который лежал на сиденье. Аппарат я нашел на дне, но, сколько я его не сушил, восстановить его не удалось, т.к. шторки частично отклеились. Так я остался без фотоаппарата.

Ввиду того, что масляная краска сохнет долго, я, собираясь в поход, предусмотрительно захватил с собой еще и темперу. По этой причине часть этюдов выполнены не маслом. Позднее дома,   на их основе сделаны работы маслом.

Этюд с лодкой. Соловки 1970 г.

Трудно было покидать этот неповторимый край озер и лесов, на котором древним монахам, поселившимся здесь, удалось, очень гармонично обустроить свой быт и, не нарушая  окружающей первозданной красоты, создать надежный и неповторимый по красоте монастырь, который на протяжении веков охранял северные рубежи Руси.

 

Я до сих пор живу с мечтой вернуться на Соловки. Следующим в моих планах был   поход из Кеми на непроходимый порог Охта.

Запись опубликована в рубрике Истории картин, Первое путешествие по Русскому Северу с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


*