Вторая велосипедная поездка. Калязин-Углич-Борисоглебск-Ростов-Александров

Вторая моя велосипедная поездка состоялась в 1984 году. Компанию мне опять составил мой старший сын Виталик, ему тогда было тринадцать c половиной  лет. На этот раз я выбрал маршрут по Тверской и Ярославской областям. Эта поездка носила скорее всего спортивно-познавательный характер. Мы доехали на электричке до Талдома. Перекусили в поезде, поэтому, чтобы размять мышцы после дороги, сразу   сели на велосипеды и отправились в путь через Спас-Угол по направлению к Калязину. Нам предстояло проехать шестьдесят километров до села Нерли и потом еще двадцать до Калязина. Добравшись до реки Нерль, мы решили заночевать на берегу недалеко от села Троица-Нерль, названного по имени церкви Троицы Живоначальной, построенной здесь по проекту великого русского зодчего  Матвея Федоровича Казакова. При Советской власти в тридцатые годы прошлого века церковь закрыли, и, как это часто бывало в те времена, превратили в складские помещения, иконы разграбили.

Церковь Рождества Пресвятой Богородицы в селе Поречье

 По утренней прохладе, мы тронулись в путь. Вскоре на противоположном берегу Нерли перед нами открылась  во всей своей прелести церковь Рождества Пресвятой Богородицы в селе Поречье. Незаметно докатили мы до Калязина. Мне раньше не приходилось бывать в Калязине, хотя я, конечно, слышал и читал о трагической судьбе этого старинного города. Город, почти ровесник Москвы, был построен на Волге, и в течение многих веков служил местом остановки купцов. Через него проходили торговые пути из Москвы в Санкт-Петербург. Название города происходит от угро-финского слова «калязи», что означает «рыба». Шоссе, по которому мы ехали, плавно перешло в улицу Маркса, которая, в свою очередь, под небольшим уклоном спустилась к берегу.

Колокольня Никольского Собора

 Перед нами открылась бесконечное водное пространство, слегка подернутое свежим ветерком, посреди которого возвышалась печально знаменитая колокольня Никольского Собора. В 1940 году  прошлого века при строительстве Угличской ГЭС, была затоплена большая часть старого города, в целом было затоплено две трети городской территории. Под водой оказался Троицко-Калязинский монастырь. Собор монастыря был разобран перед затоплением, а колокольня Никольского Собора осталась возвышаться над поверхностью образовавшегося Угличского водохранилища. Её нижний первый ярус оказался под водой. Так она и стоит, окруженная слоем нанесенного грунта, как укор человеческому безрассудству. Далее, знакомясь с городом, мы обнаружили, что подобная картина, когда улицы плавно спускаются в воду, или, если хотите, «выходят из воды», как Вам больше нравится, достаточно характерная картина для Калязина. Мне, как художнику, Калязин показался довольно живописным. Здесь сохранилось большое количество старых, в основном двухэтажных домов с характерной отделкой, расположенных на уютных улочках в окружении деревьев. Все это создает колорит старого уездного города, каким он и был лет сто или двести тому назад. Хочется вернуться сюда еще и сделать целый ряд работ с видами города и, особенно,  впечатляют виды на город со стороны рек Жабни, Пуды, Макарьевского ручья и, конечно незабываемые виды, связанные с Волгой. Но нам необходимо было осуществлять намеченный план нашей поездки, по которому нам следовало добраться до Углича. Шестьдесят километров до Углича мы проехали, сделав одну остановку на отдых. Въехав в город мы по центральной Ростовской улице проехали до центра к кремлю и церкви Дмитрия на крови, построенная в 1692 году в память о гибели царевича Дмитрия, выехали на набережную Волги, сделали небольшой круг по улицам Углича, посмотрели Старую Богоявленскую церковь в одном  из самых старинных монастырей города. В городе сохранилось несколько старинных домов. Недалеко от Богоявленского монастыря на Первомайской улице мы увидели родовой дом купца Калашникова XVIII века.

Дом-музей купца Калашникова. Старая Благовещенская церковь (справа)

 Это хорошо сохранившийся образец каменной постройки, в отличие от деревянных домов, характерных для того времени. Дом имеет фасад с лепными наличниками, второй этаж обработан красивыми пилястрами, отделанными расписными изразцами, и производит очень теплое впечатление. В настоящее время в этом старинном доме открыт дом-музей конструктора паровых машин Василия Ивановича Калашникова, который здесь родился и вырос. Углич, основанный в 937 году, расположенный на берегу Волги, в центре торговых путей,  славится интересной историей и обилием архитектурных памятников старины. В этот город надо приезжать специально, чтобы глубже познакомиться с ним. Мы с Виталиком, в некотором смысле, оказались здесь проездом. В нашу задачу входило найти старый Екатерининский тракт, который когда-то соединял водный торговый путь, идущий от Углича с торговыми путями, идущими через Ростов Великий в Москву и другие города центральной России. Об этом пути, я в свое время, прочел в московском клубе туристов. По описанию он шел от Углича в южном направлении. Будучи в Москве, мне казалось это простым делом. Но, когда мы, на выезде из Углича, пытались узнать что-нибудь о Екатерининском тракте у местных жителей, те разводили руками и, в лучшем случае, неуверенно говорили, что слышали что-то об этом. Так мы потихоньку достигли южной, или скорее юго-западной окраины города. Справа по ходу начиналась широкая дорожная колея, усыпанная свежим  песком, сырым от недавно прошедшего дождя. У нас практически не оставалось вариантов для выбора, и мы направились в этом направлении. Вскоре эта, как мы поняли, строящаяся новая дорога вскоре закончилась и превратилась в обыкновенную проселочную. Пришлось продвигаться по ней. Через некоторое время нам встретился местный мужик, идущий в Углич. На наш очередной вопрос он сказал, указав примерно в том направлении, куда мы и двигались, что где-то там,  в лесу ему встречалась мощёная булыжником старая колея. Мы поблагодарили его и, с надеждой, двинулись в указанном направлении. После непродолжительной езды по тропинкам, мы, наконец, наткнулись на неширокую дорогу, идущую в тесном окружении леса.

Старый Екатерининский тракт

 Дорога эта представляла собой две глубоких колеи от колес и высокую горбину между ними, вымощенную булыжником по середине. У меня не было сомнений, что перед нами действительно был старинный Екатерининский тракт, а, точнее, один и фрагментов торговых путей, соединявших северные города России с Москвой.  Просека была, на удивление, прямая, но продвигаться по ней на велосипедах было весьма затруднительно. Ехать можно было или по колее, чему изрядно мешала вода, оставшаяся в ней после дождя, и булыжники, периодически попадавшиеся на ней, или по середине мощёной дороги, прямо по булыжникам. Оба варианта имели свои недостатки. На колее часто попадались участки, сильно размытые и затопленные водой. Глубина иногда была больше половины колеса, поэтому приходилось постоянно при продвижении оценивать перспективу дороги и, часто переезжать на противоположную колею, или продвигаться по булыжной седловине, подскакивая на каждом очередном камне. Заканчивая описание дороги можно сделать вывод, что, если, как сказано выше, «оба варианта имели свои недостатки», то достоинств не было ни у одного из них. Неудобства передвижения по этому пути сглаживались ощущением причастности к истории и далекому прошлому, которое имело место быть в этих краях в давние времена. Представлялось, как царские или купеческие кареты или простые крестьянские телеги громыхали по, тогда ещё ровной булыжной мостовой, запряженные тройкой лошадей или одной старой «клячей». Эти мысли отвлекали меня от реальности и помогали преодолевать монотонную тряску и холодный мокрый душ из-под колес. О чем думал тогда Виталик, и за что ему достались все трудности этой дороги, не берусь судить. Впрочем, он, в силу своего возраста, наверное, смотрел на всё, как на приключение. Быстро слово сказывается, а ехать нам пришлось километров тридцать, сделав лишь одну остановку, чтобы подкрепиться. Во второй половине дня наш тракт пересекла довольно широкая тропа, по которой, не спеша, продвигались, очевидно, собирая грибы, мужчина и две женщины. Мы остановились и разговорились. Мужчина, родом из здешних мест, приехал в гости к родственникам, он подтвердил, что это действительно Екатерининский  тракт. Он сказал, что после Великой Отечественной войны здесь работало большое количество пленных немцев. Они выбивали из старой дороги булыжники и отвозили их в Углич, а там ими мостили городские улицы. Мужчина сказал, что нам осталось ехать ещё километра три- четыре, что эта дорога скоро закончится и, когда мы выйдем из леса, то увидим вдалеке деревни, через которые и проходит шоссе на Борисоглебское и Ростов. Постепенно мощеный булыжником тракт начал превращаться в обыкновенную просёлочную дорогу, сильно размытую после прошедших дождей. Лес вокруг нас стал  редеть, и вскоре мы оказались на широкой лесной заболоченной трассе, по которой ехать на велосипедах было практически невозможно.

Лесная заболоченная трасса

 Вдали в конце трассы уже не было видно леса, то есть вскоре мы должны были вырваться на открытое пространство. Прислонив «домиком» свой нагруженный велосипед к велосипеду Виталика, я пошел   налево в сторону леса, расположенного по обеим сторонам трассы, чтобы попытаться найти там более сухую тропу, идущую в нужном направлении. Как и следовало ожидать, достаточно сухая тропинка петляла по краю леса. Я вернулся к оставленным велосипедам, которые, как оказалось, сползли по скользкой обочине и валялись на мокрой траве.  Пришлось поднять их и катить по кочкам к лесу. В лесу было значительно уютнее, и мы быстро доехали до опушки леса. Перед нами открылись слегка всхолмленные дали, на которых виднелись отдельные деревенские домики, окруженные деревьями, а дальше, километрах в трех, мы увидели движущиеся машины. Очевидно, там проходило шоссе, так как автомобили ехали достаточно быстро. Прежде чем сделать этот последний рывок до асфальтовой дороги, о которой мы мечтали на протяжении всего дня, мы решили основательно перекусить, тем более, что опять начинал накрапывать небольшой дождик, который сегодня периодически сопровождал нас всю дорогу. Подкрепившись и немного отдохнув, мы часа через полтора оказались на шоссе, идущим, из Углича в сторону Ростова Великого. Нам оно, после булыжной дороги, показалось гоночной трассой. Велосипеды, приятно шурша шинами, легко  катились по мокрому асфальту. Дорога была в достаточно хорошем состоянии, она петляла от одной деревни к другой. Вдали на невысоких холмах видны были многочисленные селения. Мы решили продвигаться вперед до тех пор, пока не выберем подходящее место для ночной стоянки. Увидев справа  неплохую асфальтированную дорогу, идущую к небольшому перелеску, мы направились туда. Сильно уставшие за день, мы поставили палатку, попили крепкого чая с бутербродами и уснули, как убитые. Утром мы продолжили путь по трассе, идущей к поселку Борисоглебский и далее к Ростову Великому. По обеим сторонам шоссе виднелись многочисленные деревеньки. Часть из них располагалась непосредственно вдоль шоссе, а другие виднелись невдалеке. Часто над ними возвышались старинные церкви с колокольнями, которые, словно маяки, указывали на наличие жилья в данном направлении.

Деревня Павлово

 Иногда мы сворачивали с основной дороги и по просёлочным дорогам подъезжали к этим маленьким деревушкам, живописно раскинувшимся по берегам небольших речек или прудов. Для вдохновения художника в этих местах имеется бесчисленное количество сюжетов, связанных с русской стариной и неброской среднерусской природой с её полями, невысокими холмами и перелесками.  Мы свернули направо по хорошей грунтовой дороге.

Виталик у пруда

 Вскоре слева в широкой зеленой низине появился большой пруд, за ним на пригорке уютно располагалась деревня Павлово. Мы остановились на берегу пруда, чтобы немного отдохнуть и подкрепиться. Виталик, сидя на мостике, плескался, смывая прохладной водой дорожную пыль. Справа от нас на холме среди высоких деревьев видны были купола старой церкви. Отдохнув, мы поднялись к ней, чтобы посмотреть её поближе и сфотографировать. К церкви вела дорога, по которой мы ехали сюда. Церковь оказалась в довольно запущенном состоянии. Ржавые крыши и покосившиеся купола едва проглядывали через густую листву.

Церковь Тихвинской Божией Матери в селе Павлове

Хорошо видна только колокольня. Это была  пятиглавая церковь Тихвинской Божией Матери в селе Павлове. Как и многие другие храмы в то время, она не была действующей. Сюда надо заехать целенаправленно и побродить, и пожить среди этой красоты. К сожалению, большинство храмов находится в полуразрушенном состоянии, и окна

многих покосившихся и ушедших в землю избушек наглухо забиты. Вокруг домов, в которых живут люди, раскинулись

Огороды вдоль дороги

 огороды, на них растет картошка, капуста и другие овощи. Часть грядок, с которых уже снят урожай, вновь перепахана в ожидании новых посадок. Через некоторое время на горизонте, по ходу нашего движения появились многочисленные церковные купола и монастырские стены с мощными башнями. Это большой посёлок Борисоглебский, центр одноименного района Ярославской области. Борисоглебский монастырь, основанный  в 1363 году новгородскими монахами Фёдором и Павлом  по

Панорама Борисоглебского монастыря

 благословению Сергия Радонежского, в XVI-XVII веках считался домашним у Московских князей и первых русских царей и был одним и самых богатых на Руси. В стенах этого монастыря в 1612 году князь Дмитрий Пожарский получил у преподобного Иринарха Затворника, жившего в монастыре, благословение на защиту Москвы от поляков. Родом из Борисоглебска был и герой Куликовской битвы монах Пересвет. Ядром монастыря являлся Храм Бориса и Глеба, стоящий на холме. История монастыря тесно связана с укреплением влияния Москвы

Борисоглебский монастырь

 в Ростовском княжестве во времена правления московских князей Василия Темного, Иван Ш. Особенно это проявилось при Иване Грозном, который дал монастырю большие деньги на строительство каменных стен, чтобы создать крепость для отражения внешних и внутренних врагов Москвы. На протяжение XVII века продолжалось строительство каменных стен Борисоглебского монастыря. Объезжая на велосипедах вокруг монастыря, мы с Виталиком  убедились в мощи и красоте Монастырских стен, высота которых достигает 12 метров и ширина до трех метров, и 14 башен высотой до 40 метров. Это была одна из самых неприступных цитаделей, охранявших подступы к Москве.

Июльский день в Борисоглебском

Вокруг монастыря расположились поселения, до настоящего времени сохранившие прелесть уездных российских городов с невысокими каменными и деревянными домами. Живописно вписался в городской ландшафт огромный пруд, в зеркале которого отражаются вековые монастырские стены. Из Борисоглебского наш путь лежал в Ростов Великий. Для меня это было уже не первое    посещение  этих  мест. Во второй половине дня мы уже подкатили к Яковлевскому монастырю. Посетив

Пруд в Борисоглебске

территорию монастыря, мы выехали на берег озера Неро и решили остановиться на берегу между Ростовским и Яковлевским монастырями. После обеда, пока я работал над этюдом со стеной Яковлевского монастыря и берегом озера с лодками,  Виталик на велосипеде исследовал монастырские окрестности и прилегающий поселок. Надо заметить, что Ростовский кремль, с моей точки зрения, является неповторимым. Особенно впечатляют башни с необычной формой куполов. Они

Яковлевский монастырь. Ростов 1985 г.

напоминают мне шлемы воинов, словно выходящих на берег из неспокойных водных глубин. Да и внутренние монастырские дворики с золотым крыльцом, небольшим прудом и обилием церковных куполов, покрытых серебристым лемехом, оставляют неизгладимое впечатление. Этот образ лег на одну из моих самых любимых картин «Ростов Великий». Этот старинный русский город открыл для меня Игорь Шибочев. Это тот самый

Ростов Великий 1975 г.

человек, о котором я с благодарностью вспоминал в рубрике «Первая поездка «По русскому северу». Тот, кто читал этот рассказ, возможно помнит мою встречу на автобусной остановке в Кеми перед поездкой на Соловки. Тогда мы провели с Игорем и его супругой Ириной неделю, передвигаясь по Соловецким озерам и каналам на байдарке. В то время Игорь работал экскурсоводом. Ростов Великий был его основным туристическим направлением. Именно тогда на Щучьем озере, в пору белых ночей, сидя у костра, на котором варилась уха из пойманных нами щук, я впервые и услышал легенды о Ростове Великом. Игорь с Ириной  имели превосходную библиотеку, которой я впоследствии часто ползовался. Игорь был прекрасным рассказчиком. С той поры я неоднократно бывал в Ростове и постоянно обращался к ростовской теме.     Чтобы подчеркнуть  суровое мужество и возраст Ростовского ионастыря, я представил Ростов в  морозную зиму, покрытым снежной сединой. Купив

Ростовский сюжет 1988 г.

небольшие сувениры, мы отправились к последней цели нашей спортивно-познавательной поездки, городу Александрову. Александровская Слобода получила широкую известность при царе Иване IV Грозном, когда он в 1565 году переехал со всем своим двором жить в Александровскую Слободу и отсюда осуществлял правление государством. Слобода на семнадцать лет стала некоронованной столицей Руси. Здесь в 1571 году на ярмарке невест Иван Грозный выбрал себе в жены Марфу Собакину. Их

В Александровской Слободе

венчание проходило в Троицком Соборе, самом величественном Храме Александровской Слободы. Здесь же, будучи в гневном припадке, Иван Грозный убил своего сына и отсюда он отправился пешком в Москву, провожая сына в последний путь.Чтобы не заканчивать свой рассказ на такой грустной ноте, хочется сказать об незабываемом впечатлении, остающемся от Александровской Слободы, окруженной белокаменной стеной, над которой возвышаются купола многочисленных церквей. И все это в окружении милой сердцу среднерусской природы.

 

Запись опубликована в рубрике Истории картин. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


*