Байкал Часть 3. Красноярский край

Дивногорск

Из Иркутска я поездом добрался до Красноярска и далее в Дивногорск. Мне хотелось своими глазами увидеть одну из комсомольских строек, которые строились в годы нашей юности, и о которых было сложено так много прекрасных песен композитором Александрой Пахмутовой и поэтом Николаем Добронравовым.

Плотина Красноярской ГЭС

 Плотина Красноярской ГЭС и молодой город Дивногорск выглядят впечатляюще  и прекрасно вписались в окружающую природу. Вся композиция великолепно смотрится на фоне   сурового скалистого противоположного берега легендарного Енисея,  нетронутого цивилизацией. Такое впечатление, что время остановилось на том берегу великой Русской реки.

На следующий день я посетил заповедник «Красноярские Столбы» жемчужину и гордость жителей Красноярска. Честно признаюсь, я не ожидал увидеть такие масштабы этого природного музея под открытым небом. Я воочию убедился, что для местных жителей это действительно любимое место отдыха. Глаза разбегались от обилия первозданных утесов и скал, возвышающихся над бесконечной тайгой тут и там. Сначала было даже трудно понять с чего начать осмотр и куда идти дальше. Подходишь к очередному «творению природы и времени», скользишь взглядом от основания очередного «столба» вверх по каменным склонам и только тогда замечаешь крошечные фигурки людей, которые, словно муравьи, в одиночку или целыми семьями карабкаются вверх по склонам, стараясь достичь вершины.

Красноярские столбы

«Покорил» и я один столбов, который скорее напоминает многоступенчатую пирамиду, собранную из огромных валунов, взгроможденных друг на друга, местами поросшую травой и мхом. Отдельные деревья, вырастающие из расщелин на склонах столбов, придают особую живописность «столбам».

Спустившись вниз, я понял, что пора определиться с первым этюдом. Издалека я обратил внимание на группу «столбов», резко отличающуюся от остальных. Они представляли собой огромной высоты, вертикально стоящие, словно каменные, грубо обтесанные, наконечники от стрел первобытных людей, приставленные друг к другу.

Красноярские столбы "Перья" (этюд)

Высота их, я думаю достигала высоты десятиэтажного дома. Оставалось только удивляться, как они до сих пор не упали. Название у этих столбов было «Перья». Пожалуй с этим вполне можно согласиться. Они действительно напоминают перья огромной птицы, сложенные вверху над ее спиной, как это делают бабочки.
Выбрав наиболее интересный, с моей точки зрения, ракурс, при котором хорошо просматривалась расщелина между двумя стоящими «истуканами»,  я установил этюдник, быстро сделал рисунок и приступил к работе красками.

Дело подвигалось хорошо, я, по привычке, напевал какую-то из любимых бардовских песен. Если быть точнее, то обычно это бывает мелодия, а слова я, как правило, помню плохо, и словесное наполнение становится произвольным, часто просто заменяемое свистом. Для меня, как для художника, в картине главное колорит, именно он создает настроение. Аналогично в песне, по моему, это мелодия, она прежде всего трогает душу и делает песню «хитом».  В процессе работы над этюдом, мне показалось, что со стороны «Перьев» периодически доносится какое-то непонятное шуршание. Как только я пытался прислушаться и увидеть причину происхождения этого звука, снова наступала тишина. Так повторялось несколько раз, пока я наконец не заметил на огромной высоте в расщелине между двумя перьями едва различимый силуэт человека, который  через мгновенье куда-то исчез, и именно в этот момент опять раздался этот «шорох».

Через некоторое время загадка прояснилась. Ко мне, со стороны «Перьев», подошли несколько мальчишек, лет двенадцати, одетых в старые рваные телогрейки. Им было любопытно узнать, чем это занимается дядя. Мы разговорились и они, перебивая друг друга, стали мне рассказывать, что они приходят сюда часто, чтобы взобраться наверх, туда, где я видел перед этим силуэт человека, (это был один из  них) и затем, при помощи расставленных локтей зависают над расщелиной и далее падают вниз, притормаживая локтями. Стало понятно, для чего они надели эти старые порванные телогрейки. Я похвалил их, сказал, что они смелые ребята, что я, наверное, не смог бы решиться на такое. В ответ мальчишки стали уговаривать меня попробовать прыгнуть как они, пытаясь объяснить, что это совсем не страшно. Пришлось сказать им, что мне необходимо закончить этюд, так как начинает уже темнеть.

Вечер в Красноярских столбах 1975г.

 Пришлось пообещать, что в другой раз я непременно попытаюсь. Я пробыл на территории заповедника до позднего вечера, что позволило мне полюбоваться вечерней зарей в этом чудесном, созданным природой уголке Красноярского края, что и было впоследствии воспроизведено в красках. Эту ночь я провел в палатке недалеко от этих мест, а утром оправился на поезде, состоящем всего из нескольких вагонов, по направлению Красноярск-Абакан. Мне хотелось посетить Туву, посмотреть этот отдаленный уголок нашей необъятной Родины, побывать в Саянах.

Дорога из Красноярска в Абакан, проложенная через нетронутую тайгу, проходила через бесконечные непроходимые  леса, изредка пересекая  неширокие таежные ручьи и речки. Очевидно, где-то в верховьях этих рек интенсивно шла вырубка леса, так как большая часть водной поверхности  была покрыта  бревнами, образующими большие пробки на речках. Кроме  меня в пустом вагоне оказался всего один мужчина среднего возраста. Я любовался красотой таежных пейзажей за окном. Путь был неблизкий и мы разговорились. Я высказал свое удивление по поводу целесообразности строительства данной железнодорожной ветки, так как вокруг на протяжении долгого времени не было видно никакого жилья. Мой попутчик, Николай,  оказался, как он сам выразился «химиком». Я сначала, к моему стыду, не понял, что он имел в виду, а спросить постеснялся. Потихоньку он разговорился и поведал мне свою историю. Оказалось, что он отбывал свой срок в колонии где-то под Красноярском. Заключенные там работали, не имея права покидать территорию зоны. Однажды, когда Николай рыбачил, к нему пристали двое других  зэков. Насколько я помню, конфликт вышел из-за бутылки водки. В результате возникшей перебранки, один из подошедших пырнул моего попутчика ножом в область живота. После этого его поместили в санчасть, где он пробыл  два с лишним месяца. К счастью медики спасли Николаю жизнь. Ему дали небольшой отпуск для восстановления здоровья, и вот теперь он ехал навестить брата, живущего в Минусинске. Мы перекусили тем, что было у меня в рюкзаке.  Через некоторое время на небольшом полустанке в наш вагон вошел, хромая  небольшого роста дед. Оглядев наш пустой вагон, он присоединился к нашей компании. Дед оказался на редкость разговорчивым. Сразу почувствовалось, что у него была потребность поделиться с кем-нибудь своими проблемами. Жил наш новый попутчик, Егор, в большом селе под Красноярском, работал пастухом и в летний период зарабатывал неплохие, по его мнению,  деньги. Жил он с женой и, если мне не изменяет память, с тремя детьми. Несколько дней назад, вернувшись домой с летнего пастбища, он не обнаружил дома ни жены, ни детей. Она уехала из дома, забрав с собой детей, и не оставив ему даже адреса. Из разговора я понял, что наш дед злоупотреблял самогоном и очевидно «достал» свою супругу; и она решилась убежать от него. Чем больше рассказывал наш новый попутчик, тем больше я ловил себя на мысли, что он напоминает мне образ деда Щукаря. Он знал, что где-то не доезжая до Абакана в каком-то селе, примерное название которого он знал, живет родственница его жены. Егор, в сердцах, поливал свою половину отборным матом,  придумывая по ходу различные наказания, которым он собирался подвергнуть беглянку. Необходимо добавить, что ко всему прочему наш дед натер себе мозоли на ногах, которые, очевидно, доставляли ему дополнительную боль и мученья, и усугубляли меру наказания супруги.  Сначала дед Егор, категорично заявил, что когда он найдет свою «бабу», то прибьет её; на что Николай, с уверенностью знатока, голосом  Прокурора, знающего все статьи уголовного кодекса, спокойным голосом объявил статью и параграф, которые будут применены к деду — нарушителю за данное преступление. Дед на мгновенье замолк, потеряв как казалось дар речи, почесал лысый затылок и только тогда произнес, что он не станет из-за этой «б…» портить себе жизнь. Но мозоль продолжал напоминать о случившемся и Егор через некоторое мгновенье вынес новый вердикт о новом наказании провинившейся жене. Насколько я помню, он собирался привязать провинившуюся к дереву и, взяв пастуший кнут… Николай, не дослушав до конца, вынес новый приговор: «статья такая-то, параграф такой-то». Чем ближе мы подъезжали к Абакану, тем чаще стали встречаться полустанки на которых поезд ненадолго останавливался и стали входить  новые пассажиры. Это были местные жители, в основном женщины, возвращающиеся из леса с грибами, ягодами или орехами. Наш дед непременно обращался к вошедшим, пытаясь выяснить у них, где находится то самое село, куда могла убежать его супруга. Но никто не мог точно указать ему, где надо сойти с поезда, и мы ехали дальше.

Таежный ручей

Глядя в окно, Егор восторгался огромными кедрами, покрытыми шишками и сказал, что здесь такой шикарный кедровник и людей почти нет, что сюда непременно  надо приехать за орехами. Он быстро сосчитал за какое время и сколько мешков кедровых орехов он сможет собрать и назвал сумму, которую получит после их продажи. Николай, естественно, незамедлительно оценил в статьях уголовного кодекса проделанную дедом работу. На каждой следующей остановке пассажиры вагона менялись, кто-то выходил, приехав к себе домой, а другие входили и ехали с нами дальше. Наконец вошла очередная группа местных женщин, которые, посовещавшись между собой сказали деду Егору, что ему надо выйти на следующей остановке, пройти  по дороге через лес примерно километра полтора-два, а потом идти влево по ходу поезда километров восемь до нужного ему села, а можно сойти через одну остановку и проделать примерно такой же путь, только в обратном направлении. Мы с Николаем уже переживали за деда, как за близкого  человека, и обрадовались, что наконец-то у него появилась надежда и он может определиться. Глядя на деда Егора, нельзя было сказать, что он сильно обрадовался этой новости, он решил выйти на первой остановке, проклиная  все на свете, и мозоль, и жену. Мы пожелали ему удачи и посоветовали, чтобы он постарался мирно договориться с супругой. Так мы и расстались. На следующий день я тщетно пытался достать билет на автобус, идущий в Туву; все билеты были проданы на неделю вперед. Мне пришлось возвращаться на транс-сибирскую магистраль, чтобы добраться до Свердловска, последнего пункта моего длительного путешествия.

Запись опубликована в рубрике БАЙКАЛ, Истории картин с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


*