Байкал, часть 4. Реки Чусовая и Исеть

Средний Урал

Последним пунктом этого длительного путешествия был Центральный Урал. Такой мой выбор не был случайным. Первая встреча с этими местами у меня произошла в далеком 1941 году. Началась Великая Отечественная война. Наша семья жила тогда в Москве на второй Мещанской улице, недалеко от Рижского вокзала (тогда он назывался Виндавский вокзал). Мне было три с половиной года. Отец мой работал в Большом театре. Он играл на скрипке. Мама, по образованию, была балериной, она закончила хореографическое училище. Я был в семье третьим ребенком. У меня были два старших брата: Эдик и Алик. Мама мечтала о девочке, но получались только мальчишки. Это время я практически не помню, поэтому то, что я сейчас пишу, это вспоминание, связанные с рассказами родителей. Немцы быстро продвигались на восток, вглубь нашей страны, приближаясь к Москве. Однажды мы с мамой возвращались в Москву из деревни Красино, расположенной недалеко от станции Домодедово. Там мы проводили лето в гостях у родственников нашей бабушки Поли. Когда наш поезд находился недалеко от станции Расторгуево, произошел один из первых налетов фашистской авиации на Москву. Поезд остановился на высокой насыпи, завыли сирены, была объявлена воздушная тревога. Пассажиры выскакивали из вагонов бросались бегом вниз по насыпи, стараясь убежать как можно подальше от поезда, так как он мог стать мишенью для немецких бомб. Мама со мной на руках  тоже побежала, и два брата за нами. Как потом оказалось, немцы бомбили химический завод, находящийся в этих местах. Одна из бомб разорвалась недалеко от поезда, раздался оглушительный взрыв. Мы оказались под насыпью, засыпанные землей. Когда налет закончился, люди, которые видели молодую женщину с тремя детьми, помогли нам выбраться.

Мама

Мама закрыла меня своим телом, так как я был у нее  на руках. Старший брат Эдик тоже не пострадал, а средний — Алик был оглушен мощным взрывом и получил сильную контузию. После этого он стал заикаться, особенно, когда сильно волнуется. Немецкие войска  пытались взять Москву в кольцо. Была объявлена эвакуация из Москвы на восток. В первую очередь вывозили предприятия. Ушел эшелон с коллективом Большого театра и их семьями. У отца  была бронь, он должен был оставаться в городе. Мама не хотела ехать, она боялась оказаться неизвестно где с тремя маленькими детьми, а здесь оставались две бабушки, которые могли помочь в трудную минуту. Отца вызвали в «органы» и, под угрозой трибунала, приказали в течение трех дней обеспечить выезд жены с малолетними детьми из Москвы на Урал. Мы оказались в поезде с коллективом МХАТа. Нас доставили в Свердловскую область, а затем перевезли в деревню Брусяны и поселили в деревенском доме. Наступила суровая  зима 1941 — 1942 годов. Здесь начинаются отдельные фрагменты, запечатлевшиеся в моей памяти. Мама, чтобы прокормить нас, поменяла все драгоценности, которые взяла с собой, на картошку и хлеб. Ей пришлось идти работать на элеватор, чтобы заработать немного денег на жизнь. Она уходила рано утром на работу, а мы оставались в избе и ждали ее у окошка до позднего вечера, с нетерпением вглядываясь в холодную зимнюю мглу за окном.  Возвращаясь в сумерках домой, мама собирала на поле картошку или морковку, оставшуюся после уборки и приносила нам. Мне особенно запомнился черный хлеб, посыпанный солью. Однажды с мамой случилась беда. Она работала на элеваторе и подол ее манто был захвачена движущейся лентой транспортера, которая потащила маму за собой, разрывая шубку.  К счастью мама практически не пострадала, но ее шуба была сильно порвана. Так прошла эта долгая зима. Отец каким-то образом нашел нас и по почте сообщил, что он уже в Куйбышеве и ожидает нашего приезда. Военные помогли нам с мамой добраться на подводе, запряженной лошадкой, до железнодорожной станции.

Супруга Раиса

Далее на поезде мы сначала доехали до Челябинска, где нас встретил отец, и вскоре  оказались в Куйбышеве, куда был эвакуирован Большой театр. Подробнее о жизни в Куйбышеве и возвращении в Москву постараюсь рассказать  позднее…
Описанные выше воспоминания часто будили во мне желание побывать в этих местах. Позднее это желание укрепилось тем, что моя первая супруга Ветрова (Лубман) Раиса Петровна, с которой мы познакомились на Сахалине в городе Корсакове,  была родом из Свердловска. Я проходил службу на Тихоокеанском флоте, а Раиса приехала в Корсаков по распределению после окончания техникума. Она работала дежурным инженером на корсаковской телефонной станции.

Чусовая близ Коуровской

Там же мы и поженились, и сыграли «флотскую» свадьбу,  а через три года, после моего «дембиля», мы переехали в Москву. Это был второй повод для посещения  Среднего Урала. И, наконец, мне давно хотелось  побывать на реке Чусовой.
Доехав на поезде до Свердловска, я пересел на местный поезд и добрался до станции Коуровская, недалеко от которой находилась турбаза Коуровская. Далее вышел к Чусовой и начал продвигаться по течению вдоль берега. Вскоре передо мной появились во всей своей красе первые величественные скалы, расположенные на обоих берегах. Дойдя до огромной скалы на моем берегу, я решил поставить палатку на небольшой полянке, покрытой травой,  чтобы налегке полазать по скалам и выбрать место для работы над этюдами. Сразу за моей стоянкой начинался довольно крутой подъем наверх. Тропы, как таковой не было. Поднимаясь, приходилось обходить выступающую скальную породу, почти лишенную растительности, попадались  отдельные деревья, зацепившиеся за грунт  корнями в расщелинах. Чем выше поднимаешься,  деревьев становится  все больше, и  постепенно открывается панорама долины реки.

Скала на реке Чусовой (этюд)1974г.

Чусовая извивается, пробивая себе путь среди могучих утесов. Вот уже далеко внизу видны небольшие перекаты на реке, а напротив, на другом берегу возвышается огромный утес, на который постараюсь взобраться завтра, если удастся перебраться на другой берег. В этот день, спустившись, я сделал первый этюд с рекой и утесом «Скала на реке Чусовой (этюд)».
Утром, помню, это был выходной день, на противоположном берегу появилась довольно шумная компания свердловчан, которые приехали на воскресный пикник. Через некоторое у них выяснилось, что они забыли дома соль. Произошли короткие переговоры со мной через речку, и один из парней поплыл за солью.

Река Чусовая. Марьин утес 1974г.

Мы разговорились и  он рассказал мне, что утес на противоположном берегу, возле которого остановились его друзья и он, это тот самый утес, на котором снимался сериал «Тени исчезают в полдень». Молодой мужчина уплыл с солью обратно, а я пошел вдоль берега в поисках мелкого места годного для переправы через Чусовую, так как мне теперь непременно хотелось подняться на утес, на вершине которого происходили самые драматические сцены из фильма, который был в свое время одним из самых популярных телевизионных сериалов и огромное число телезрителей с нетерпением ждали продолжения сериала.

Впечатление. Река Чусовая 1974 г.

На следующий день я нашел брод на небольшом перекате и посвятил следующий день восхождению на утес, находящийся на другом берегу. Эти утесы, расположенные по берегам Чусовой местные жители называются Камнями.   Их на протяжении реки насчитываются несколько десятков. Чусовая является единственной рекой, имеющей истоки  в Азии, которая пересекает Уральский хребет,  протекает сотни километров по европейской территории России и впадает в Каму, приток Волги. Эти утесы и окружающие их берега покрыты густыми лесами в которых преобладают хвойные породы: сосны и ели, но ближе к много и лиственных деревьев, в том числе и берез. К сожалению, мне, ввиду ограниченности времени, не удалось более подробно ознакомиться с сокровищами этой неповторимой уральской жемчужины. Я понял, что то немногое, что мне удалось увидеть на реке Чусовой, это мое и мне непременно надо найти возможность вернуться на эти живописные берега.

Заря догарает. Река Чусовая. Урал 1978 г.

Будучи уже дома и, вспоминая детали похода, я написал работу «Заря догарает. Река  Чусовая. Урал» 1978г. Это полностью придуманный сюжет, начиная с композиции и кончая вечерним колоритом, которого мне, будучи на Чусовой, к сожалению, видеть не довелось. Можно сказать, что это полет моей фантазии, навеянной воспоминаниями.
Последним пунктом этого длительного путешествия была река Исеть, которая , в отличие от Чусовой, течет на восток.

Исеть-река уральская 1974 г.

Из Свердловска я на поезде доехал до станции, название которой сейчас затрудняюсь вспомнить. Я просто выбрал по карте место, где железная дорога достаточно близко подходит к реке Исети. Далее, пройдя немного, я вышел на берег реки и двинулся вниз по течению. Исеть несла свои спокойные воды среди низких зеленых берегов, покрытых сосновым лесом, отражавшимся в темной воде. Вокруг стояла полная тишина, слегка нарушаемая легким журчанием воды и редкими всплесками  рыбешек, резвившихся на солнышке.

Гроза надвигается. Река Исеть. Урал 1974г.

На протяжение нескольких километров пути мне не встретилась ни одна живая душа. Если бы мне потребовалось остановиться и поставить палатку, то это было бы замечательное место для отдыха и стоянки, но я ограничился написанием этюда, и, подкрепившись, двинулся в дальнейший путь. Незаметно погода стала быстро меняться. Впереди, по ходу моего движения, слева над рекой из-за леса стала надвигаться синяя туча, которая двигалась поперек течения реки. Тишина, которой встретила меня Исеть, оказалась той тишиной, которая бывает перед грозой. До меня докатились первые отдаленные раскаты грома и порывы ветра. Пришлось срочно войти в лес и натянуть тент из полиэтиленовой пленки, чтобы укрыться от начинающегося дождя. В голове уже созревала тема очередного сюжета, для которого были сделаны лишь зарисовки и записи в блокноте. Воплощение в красках осуществлено было после возвращения домой в Москву.

Широкая долина Исети

Гроза оказалась непродолжительной, да и дождь захватил меня лишь краем, так как туча прошла впереди поперек реки и, погремев и посверкав молниями, удалилась за лес на противоположном берегу.  Переждав немного, я двинулся в дальнейший путь в сторону Каменск-Уральского. Вскоре картина стала постепенно меняться. Долина реки сильно расширилась, русло реки петляло по ней, издали виднелись небольшие перекаты. Лес отступил, оставив место зеленеющим заливным низинам с извивающейся по ним Исетью, Тропа пошла в обход широко раскинувшейся долины реки, пока снова не достигла края леса. Это сильно удлинило  мой путь, но сменившийся характер местности и красота бескрайних просторов, открывшихся моему взору, придавали сил. Картина вокруг мне сильно напоминала долину реки Сороть в Михайловском.

Улица уральского села над Исетью

После прошедшего дождя воздух был свежий, наполненный ароматами мокрой травы и цветов. Идти было легко и интересно. За каждым очередным поворотом реки открывались новые перспективы. Вскоре берега стали высокими и на них появились селения. Тропа поползла вверх на высокий склон, идущий вдоль реки. Далее дорога превратилась в улицу уральского села, расположенного на высоком берегу. Отсюда, с высоты открывалась панорама широкой долины Исети, на противоположной стороне которой, так же на высоком берегу  виднелись другие селенья. Слева вдоль улицы, по которой я шел, стояли добротно слаженные бревенчатые дома с узорчатыми наличниками, отгороженные от улицы высокими заборами с большими расписанными въездными  воротами.

Село на берегу реки Исети

Переночевав в лесу на берегу Исети, я двинулся дальше в сторону Каменск-Уральского. На пути мне встречались уральские села, расположенные по обоим берегам реки. Спокойное течение Исети чередовалось с небольшими порогами и перекатами. Леса становилось все меньше, чувствовалось приближение крупного промышленного центра. Я решил прекратить продвижение вперед и стал выходить к железной дороге, чтоб вернуться обратно в Свердловск. Мне удалось выполнить свои намерения. Я получил представление об реке Чусовой и ее великолепных Утесах. Мне удалось проникнуться прелестью уральского края в районе реки Исети. Единственное место, где мне не удалось побывать, о котором я писал вначале, это была деревня Брусяны, в которой мы оказались в эвакуации зимой 1945-1946 годов. В моей детской памяти осталась маленькая заброшенная деревушка, находящаяся где-то в глуши, забытая всем миром. В Свердловске мне объяснили, что существуют в свердловской области Большие и Малые Брусяны, что там находится крупный совхоз, и я понял, что я не увижу уже там ничего из того, что оставило след в моей детской памяти, памяти  четырехлетнего мальчишки.

Байкальское утро

На следующее утро, сидя в скором поезде Свердловск – Москва, я вспоминал эпизоды этого длительного путешествия, и одним из них было первое Байкальское утро, встреченное мной в палатке на теплоходе «Комсомолец».

Запись опубликована в рубрике БАЙКАЛ, Истории картин с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


*